Владыка архиепископ - отважный человек! У него и поговорки соответствующие: "Пироги - мои враги!"...И как он с ними расправляется! 


Настоятель на автоответчик записал: "Меня нет на месте! Пошлите мне факс! " Я тебе пошлю!.. Я тебя так пошлю..!" - сказал Владыка, весьма впрочем благодушно.


Батюшка, рассказавший эту историю, до своего рукоположения был келейником одного епархиального архиерея и в силу этого часто сопровождал Владыку в его поездках по епархии. В одну из таких поездок, бывшую во время Петровского поста, Владыку на приходе встретили довольно холодно: настоятеля несмотря на предупреждение не было на месте, а старостиха даже чаю не предложила. Так что к себе архиерей вернулся голодный и злой. И далее с соблюдением фразеологии рассказчика... Владыка приехал, шасть к себе в келью, открыл холодильник, отрезал шмат ветчины и стал его есть. А я ему и говорю: -"Владыко, пост ведь!" ...А он хрясь меня ветчиной по морде: - "Жри, говорит, - святей меня хочешь быть, гадешыш !"


Толстый красивый владыка развлекался в алтаре, дразня древнюю алтарницу. То икону какую похвалит, то за подсвечник схватиться: "О какие у тебя, мать, подсвечнички то! Даже у владыки таких то нет!" Старуха же, принимая архиерейское кокетство за чистую монету, вся испереживалась: "Не отдам! Не отдам! Что хочешь со мной делай, владыка-святый, не отдам! Я за ними в половодье за семь верст в войну ходила. А ты приехал и отдай тебе. Не балуй, владыка-святый!"

Совершенно особые отношения у меня сложились с иереем Геннадием. Вначале мы были очень дружны и даже обменивались гостевыми визитами. Как потом выяснилось клирик преследовал какие-то неведомые мне, но далеко идущие цели. Это иногда проявлялось в его речах. Так доставая конфеты, он приговаривал: - "Девки, как же я на Вас трачусь ... окупится ли мне это ? ..." 
Потом, когда затраты не окупились, а далеко идущие планы не оправдались, отношение ко мне изменилось на диаметрально противоположное. Почти как в сказках Пушкина - "толь меня оклеветали, толь царя околдовали."


Авторству о.Геннадия принадлежит несколько примечательных историй, где я являюсь главной героиней.
Началось все скромно. Клирик обвинил меня в воровстве белого камня (плиты, которые и впятером не поднять). А поскольку история была явно из серии похождений барона Мюнхгаузена люди, которым он это рассказывал, ехидненько замечали: "уж не в дамской ли сумочке она их унесла..."
А вершиной мифотворчества была история о коте Якове. Этот бездомный кошара жил в переулке, а пожрать заходил как к нам на работу, так и на церковную кухню. А поскольку животное было в высшей степени невоспитанно и неблагодарно, то оно в один из своих визитов описало рясу отца Геннадия, висящую на стуле. А поп после этого орал, что это кот из охраны памятников и это я его подучила.


О себе о.Геннадий говорил: - "Знали бы Вы, с кем Вы связались... Я ведь из ОВЦС ... На нас ведь, на ОВЦСовских пробы ставить негде..." (Такой вот самокритичный батюшка.)

Приехал из Ольгова поп - бывший учитель математики. Грязный, борода всклокочена, нагрудный карман пиджака с чернильным пятном от протекшей ручки. Ну как обычно - согласовывать размещение сортира на церковной территории. Один из сотрудников, Геннадий, повел его к руководству. Наш шеф, сразу ничего не понял и говорит: - "Что вам от меня надо? Почему ко мне?" А батя подумал, что ему отказывают, и закричал: " Вы фашисты! Вас всех стрелять надо! Бабушкам ПЫСАТЬ негде!" Дудко, наш шеф, смотрит своими белесыми глазами и говорит испуганно Геннадию :"Кого ты ко мне привел?!" 


Один батюшка из Подольского района вел тяжбу по поводу принадлежности дома причта с директором местного винного магазина. И так вышло, что на слушание дела он опоздал и о положительном решении судьи узнал от противоположной стороны, причем в довольно оригинальной форме. Вот его рассказ. "И когда он (директор магазина) подошел ко мне, дернул меня за бороду и сказал : - "Вали отсюда, козел бородатый ... Я за день столько заработаю, сколько ты за год кадилом не намахаешь" - я понял, что дело выиграно и правда на моей стороне!"


Было время Великого Поста и на работе после посещения трех клириков дышать стало весьма трудно... В воздухе стояла незамысловатая, но ощутимая композиция из водки, лука и чеснока. Пройдя в соседнюю комнату, я громко вербализовала свое недовольство, не заметив сидящего в углу священника. Однако он ничуть не оскорбился, а наоборот стал мне горячо вторить. "Как я Вас понимаю, как понимаю ... Мне Вас жаль ... Вы не видели настоящих монахов. Я ведь раньше был насельником в Лавре, трапезником. Какие люди тогда были - культурные, все сплошь в шелковых подрясниках ... А сейчас рукополагают всех подряд ... И меня вот рукоположили ... А я же после монастыря официантом работал на международных линиях ... Как я жил ... А теперь разве ж это жизнь ..."

Вернувшись из паломнической поездки в Пюхтицкий Монастырь, "тетка" рассказывала о своей встрече с Патриархом. - "Идет он мимо меня..., а глаза такие добрые и голубые - голубые..." (Не знаю, были ли у Святейшего в тот момент добрые глаза, но голубыми уж точно нет. Они у него от природы темно-карие... Но может мне стоит сходить к окулисту?). 


Поездка в Лавру - настоящий подвиг! Конечно сейчас не то что встарь - пешочком, но переполненная пригородная электричка тоже, знаете ли, совсем не плохо.
В вагоне кроме нас ехало еще несколько паломников, одну же мы лицезрели довольно близко - она, эта очередная адептка мракобесия, заняла место в соседнем купе и сидела к нам лицом. Резво вбежав в вагон и удачно растолкав конкурентов, она плюхнулась у окна и, скорчив невыносимо постную харю, стала обживать новое место. С аппетитом умяв размоченную в воде служебную просфору, она вполне была готова к подвигу и приступила к спасительному чтению.
Через две-три остановки чтение по себя сменилось на громкий шепот, а потом и на невнятный речитатив. Мы с моим спутником вступили в увлекательнейший богословский спор, пытаясь угадать, что же читает наша благочестивая попутчица... Я стояла за известную дорожную книгу русских странников "Псалтырь", а мой оппонент - за акафист Моисею Угрину, избавляющий от плотских страстей. За мою версию был шрифт и размер книги, за его - весь облик благочестивой чтицы.
Увы, я проиграла. Мужик - огородник попросил ее потесниться, а она возмущенно спросила зачем он "подкатывает к ней свои яйца", чем одновременно и возмутила и умилила сидящих напротив нее веселых туристов с байдаркой и гитарой. Несчастные! - Они осмелились смеяться над словами нашей богомолицы! И кара настигла их незамедлительно...